flying_cheetah

Есть книги, которые физически сложно читать. Криста Вольф именно такая. При всей внешней простоте: сюжет обрывочный, повествование идёт о самых обыденных вещах, - концентрация мысли необыкновенная. Вольф приходится читать медленно, время от времени перечитывая фразы по два раза. Не потому, что стиль её прекрасен и их хочется смаковать (хотя, по-своему, прекрасен - точностью, отточенностью). И не потому, что она пишет туманно или непонятно. Многие мысли хочется примерить на себя, на свою жизнь, на знакомых, на наше время. Обдумать медленно, никуда не спешить. Вообще, Вольф даёт удивительное ощущение покоя, не спокойствия, а именно покоя, самопогружения, отрешённости. Это ни в коем разе не отпускное и не торопливое чтение, не скольжение взглядом по страницам. Чтение Вольф, как чтение лучших философов, требует большой отдачи, но и переживания с озарениями дарит необычайной силы. Настоящее интеллектуальное чтение о жизни и смерти, о долге и предназначении, о любви и выборе, о случайностях и закономерностях. Великолепный образец современной литературы: острой, несиюминутной, глубокой, обращенной к самой сути человека.

Это совершенно забытое ощущение. Волшебства. Театр давно уже стал чем угодно: трибуном, транслятором, сельским клубом или просто гадюшником. Ощущение волшебства, столь характерное для театра по самой его сути ушло, исчезло. Появляется редко, по большим праздникам. Появляется у тех, кто чувствует и понимает: театр и есть волшебство.
Волшебный фонарь появится на сцене очень быстро, когда три брата начнут рассказывать свою историю, вокруг которой, собственно, и строится всё повествование. Он будет болтаться на длинном проводе, как крючок на удочке, его мягкий свет пробъётся сквозь пласты пушистого тумана и согреет зрительный зал. Потом, по ходу спектакля, свет будет преломляться самым причудливым образом, рассыпаться по залу гроздьями, вспыхивать прожекторами. А на сцене будет происходить нечто совершенно невообразимое: братья будут готовиться к бразильскому карнавалу, залихватская певица исполнит соло на гитаре ("Здравствуй, Москва!"), каратист с группой ковёрных посмеются над силовыми методами решения проблем, люди постараются понять друг друга, и иногда им это даже удастся.
В жизни так легко потеряться, достаточно выйти из дома,и ты уже не знаешь, удасться ли тебе вернуться обратно. Можно только помахать белым платочком - встретимся, не встретимся? Не отсюда ли такая концентрация чувства у актёров на сцене, которые играют спектакль так, как будто делают это первый и последний раз?

Вчера я имела сомнительное удовольствие пообщаться со шкрабиной. Столкнуться с воплощением российской школы лицом к лицу.
1. Она до сих пор уверена, что "Муму" - это про крепостное право и пробуждение самосознания.
2. При этом она не знает, кто отменил крепостное право, когда и по какому поводу.
3. Она ханжа, поэтому любит восклицать: "Я не ханжа, но..."
4. Пробуждающаяся в детях сексуальность доводит её почти до истерики, потому как учениками становится сложно управлять и вообще "хочется продлить им детство".
5. Ей кажется, что в русской классической литературе слишком много произведений о любви.
6. Писатели после Чехова носят у неё обобщенное название "ХХ век", а ученики неславянского происхождения - "понаехали тут".
7. Она с ностальгией вспоминает комсомольские собрания, на которых "было весело".
8. "Шнитке" в её устах ругательство, а всё, что хоть отдалённо напоминает его музыку - "какофония"
9. У неё нет времени читать, ходить в кино и музеи, разве что с классом или собственным ребёнком.
10. При этом она чётко знает, какими должны быть книги, фильмы и даже мультфильмы. Любое отступление от канона вызывает у неё сильнейшее раздражение.

Мысль о том, что талантливый человек талантлив во всем, - это сильное преувеличение. Людей энциклопедического склада единицы, талантливых дилетантов чуть больше, но гораздо чаще приходится наблюдать иное - человек, проявивший недюжинные способности в одной области, бросается по какой-то надобности в другую, а результат ах как нехорош.
Спектакль, поставленный Эком, скучен, причём скучен настолько, что даже текст пьесы Стриндберга, самого моего нелюбимого драматурга, выглядит шедевром. А ведь поначалу скуки ничего не предвещало: первая сцена была сделана вполне изобретательно: Агнес спускалась с неба, вися в нелепой позе и время от времени застревая вела свои рассуждения. Висящую актрису, конечно, жалко, но пластический образ найден яркий. Смущал разве что вонючий дым - его было много, но прибавлял он мало что, разве что  кашель в зале. Дальше начались бесконечные диалоги. Шведские актёры были естествены, и пожалуй, именно их неброская, укачивающая и однообразная манера игры (зато можно говорить о прекрасном ансамбле - никто не выбивается) до поры до времени удерживала интерес к спектаклю. Впрочем, он точно так же, даже с большим успехом, мог быть радиоспектаклем или показательным уроком выразительного чтения: отдельные "метафоры" и "шутки", вроде ездящей туда-сюда лошади и опрокидываемого на голову содержимого саквояжа вызывали исключительно раздражение, потому как в них не было никакой игры, ничего театрального, исключительно то, что у нас в семье называют "тупой многозначительностью". Самое страшное началось, когда актёры принялись танцевать. Возможно, те, кто балетов Эка никогда не видел, восприняли это легче. Но смотреть на эти прекрасно предуманные, но неумело, а временами попросту коряво исполняемые па, было мучительно. Эта неумелость могла стать приёмом, могла бы сыграть, если была бы хоть как-то вписана в ткань спектакля. Но танцы смотрелись ненужным вставным номером, а спектакль окончательно превратился в бубнёж со вставными номерами, что-то вроде индийской мелодрамы, где участникам ни с того ни с сего приходит охота попеть и потанцевать. Видимо, танцы дались актёрам дорого: после "вставного номера" они перестали даже пытаться изобразить игру и окончательно перешли на декломацию. Публика тонкой струйкой текла из зала, а оставшиеся оживились только тогда, когда на сцене началась семейная свара. Всё-таки узнавание - страшная сила. У нас радости узнавания не было и громадный уродец, изображавший грудного ребёнка и явленный исключительно ради комического эффекта, дабы зал уж совсем не заскучал, совершенно нас не взвеселил. Вместо обещенного синтетического театра, мы получили отсутствие театра, попросту говоря, мертвечину.
Желание после этого одно - вставить диск и посмотреть нормальный балет Эка. Желание перечитать Стриндберга не появилось.

Не ожидала от этого "Ролан Гарроса" ничего хорошего и жестоко промахнулась:) Он порадовал меня гораздо больше, чем все последние турниры "Большого шлема"

1. Роджер всё-таки выиграл с четвёртой попытки. Я не гордая, мне совершенно без разницы, кого он обыграл в финале. Красивая игра, несколько волевых побед и полная сосредоточенность в финале. Последний раз так радовалась за победителя "РГ", когда десять лет назад выиграл Агасси.
2. Робину Содерлингу симпатизирую давно, не думала, что он может дойти до финала "БШ" так быстро, да ещё и на "РГ". Конечно, когда он только появился, играл он поярче и поинтереснее, зато теперь появилась необходимая степень надёжности.
3. Нравятся мне и Гонсалес с Дель Потро, так что когда наступила пора мужских полуфиналов, для меня началось золотое время:)
4. Хотя я и поклонница Динары Сафиной, в финале болела за Кузнецову. Игра её гораздо выразительнее и разнообразнее на протяжении всего грунтового сезона. То, что демонстрирует сейчас Динара (я про качество игры, а не про результат), мне не нравится категорически. Прямолинейный силовой теннис с вознёй на задней линии.
5. Собственно, Динара должна была проигрывать уже в четвертьфинале. И если бы у Виктории Азаренки было хоть чуть больше опыта игры на таком уровне (или не такая подвижная психика:)), не увидели бы мы Сафину в финале. Вика молодец, демонстрирует хорошую зрелую игру, постоянно прогрессирует, в общем, если всё будет развиваться в этом направлении, будущее у неё (при таких-то данных) лучезарное.
6. Наконец-то Доминика Цыбулкова блеснула. Спад в её игре затянулся, а ведь я давно предсказываю ей попадание в десятку:) Так что, Доми, с полуфиналом!
7. Из прочих приятных впечатлений - Кирстя и Шаваи. Играли неровно, с перепадами, при этом Агнеш могла бы пройти и подальше (если бы не встетилась с Цыбулковой или отыграла 1/8 лучше), зато Сорана показала максимальный результат из возможных на сегодняшний день (четвертьфинал, обыграв предварительно Янкович).
8. Конечно, я предпочла бы иной результат женского парного финала. Но рассчитывать вот так, с ходу, обыграть прошлогодних победительниц по меньшей мере наивно. Так что выход в финал для Азаренки и Весниной считаю суперуспехом. Другое дело, если Вика собирается и дальше постоянно играть пару и хочет добиться чего-то серьёзного, а не только потренировать одиночку:), следует подумать о постоянной партнёрше. Победа сыгранных Руано Паскуаль и Медины Гарригес - лучшее тому свидетельство.
9. Считаю вылет на ранних стадиях записных фаворитов совершенно справедливым и благим для тенниса делом. Наконец-то "РГ" подтвердил репутацию самого непредсказуемого турнира.
10. Спасибо дорогому "Евроспорту" что дал возможность в течение всего "РГ" лицезреть Штеффи и Андре во всех возможных видах и ракурсах.

Я нахожусь на сцене не для того, чтобы создавать для публики приятный шум! Джесси Норман

Диск Джесси Норман был одним из первых, который мы купили, когда началось наше тесное знакомство с миром классической музыки. Подруга моя к тому времени слышала Джесси живьём, посему говорила о ней с придыханием. Мне имя ничего не говорило, поэтому придыхание появилось только после того, как я несколько раз прослушала диск. Это были даже не оперные арии, а песни Леграна, но в исполнении Норман они стоили всех арий мира. Волшебный обволакивающий голос, ныряющий в тёмные глубины и возносящийся ввысь, - магический, завораживающий. Тягучесть и лёгкая хрипотца, характерная только для темнокожих жительниц американского Юга. Кошачья мягкость пантеры перед броском. И самое удивительное - голос этот не казался избыточным, что почти всегда случается с оперными певцами, "опускающимися" до песенного жанра. Его было ровно столько, сколько нужно, чтоб песня жила.
Видимо, это французское потрясение прочно отпечаталось в сознании: мне очень нравятся интерпретации Верди и Беллини, я восхищаюсь Гершвиным и Перселлом, каждое Рождество мы встречаем под спиричуэлы, но любимыми по-прежнему остаются Пуленк, Гуно и, конечно, неподражаемая Кармен. Прочтение Джесси необычайно современно - в нём наряду с негой и страстностью очень много иронии. Вчера я снова в этом убедилась.
Ещё прошлой осенью мы завидовали жеронцам, которым предстояло увидеть концерт Норман, ещё в марте мы на полном серьёзе решали, не поехать ли на концерт дивы в Берлин, и вот она уже в Москве. Цена на билеты не обсуждается, "обрамление" тоже, и даже московскую публику, героически державшуюся в первом отделении, но сломавшуюся во втором ради такого дела можно было пережить. Хотя на чём она сломалась, мне непонятно до сих пор: концерт был, что называется, из лёгких. Роль оправы взяли на себя "Солисты Москвы" и справились  с ней превосходно. Что может быть проще для восприятия чем Григ, Моцарт и Бах (по крайней мере, если речь идёт о Бранденбургских концертах)? Разве что Брух слегка выбивался из общего ряда, ну, так он был непродолжителен, и ради альтиста Башмата можно было потерпеть:) На мой вкус, Бах был чуть легковесен, а Моцарту напротив не хватало лёгкости, но это уже вопрос трактовок. Слушалась музыка замечательно, так что Башмету и компании в очередной раз большое спасибо. Джесси спела на всех возможных языках (правда, обошлось без русского:)) и блеснула во всех возможных жанрах: оперные арии, концертная ария, песня, спиричуэл. Кроме прекрасных вокальных  данных были продемонстрированы бездна обаяния и знаменитое нормановское чувство собственного достоинства. Я слышала живьём многих хороших певиц с прекрасными голосами, но по силе эмоционального воздействия никого даже рядом нет.
Вчера я впервые поняла крыс, двинувшихся за крысоловом.
 

На улице жара, и купальный сезон открылся. Во всяком случае, у нашей собаки. Выйдя на прогулку, она теперь стремглав несётся на свой любимый пруд, потому что:

1. Дистиллированная вода дома - это сплошное разочарование. То ли дело мутная питательная водица из заросшего ряской пруда!
2. Добрые рыбаки нередко бросают свою протухшую добычу прямо на берегу. Как приятно в ней вываляться!
3. Если тухлой рыбы нет, можно поваляться в высохших водорослях - запах не намного хуже.
4. Приятно, лежа у воды, наблюдать, как купаются огромные лохматые псы и подумать: "Вот идиоты!"
5. Ещё приятнее смотреть на мечущихся наверху хозяев и делать вид, что их не замечаешь.
6. Если рыбаки не ушли, можно с ними пообщаться, они всегда поделятся если не добычей, то завтраком.
7. От припекающего солнца можно спрятаться в грязи под мостом.
8. Концентрация собачих меток у пруда самая высокая.
9. Когда пить уже не хочется, можно залить в себя ещё пару литров - про запас.
10. А когда жизнь окончательно надоест, можно быстренько закончить её - бултых - прямо здесь.

- Я не хочу в Сибирь!
- А я не хочу в гостиницу "Тупик"!

Несмотря на то, что я неплохо знакома с довоенным кино, с Эрнстом Любичем мне до сегодняшнего дня пересекаться не доводилось. Всё, что я знала о нём, так это то, что родился он в Германии, эмигрировал в Америку и снимал милые легкомысленные комедии. Не то, чтобы я не любила легкомысленные комедии, просто у нас подобным образом обычно описывают "Сестру его дворецкого"и "Девушку моей мечты", а вот это, действительно, не ко мне. Так что "Ниночку" мы сели смотреть исключительно ради Греты Гарбо, которую я видела в "Анне Карениной" и "Анне Кристи", и считаю превосходной актрисой. Сели, не особенно на что-то рассчитывая, и сказав друг другу: "Смотрим пять минут, если не нравится, идём читать дальше". Читали мы "Революционный террор в России" Анны Гейфман и "Чонкина" (в очередной раз), и "Ниночка" оказалась вполне в русле.
Итак, три советских представителя приезжают в Париж, чтобы продать экспроприированные у проклятых буржуинов драгоценности. Ведут они себя, как настоящие русские люди, впервые оказавшиеся в западном раю, то есть по принципу: "Эх, живём один раз!" Всё очень смешно и предельно узнаваемо, особенно хороши диалоги - гордость Голливуда того времени. Сейчас такое услышишь разве что в лучших фильмах Вуди Аллена.
Главным затруднением становится, впрочем, не низкий моральный уровень героев, а происки великой княгини Сване, которой, собственно, и принадлежат драгоценности. Графиня во что бы то ни стало хочет вернуть законную собственность, а бедные Иранов, Бульянов и Копальский больше всего бояться оказаться в тюрьме или, того хуже, у стенки. Изображая советские нравы и советский способ мышления, Любич и его сценаристы прибегают к откровенной эксцентрике, но, как ни странно, попадают в точку. Шутки уморительно смешны до сих пор. Главным образом, потому что большинство из них - это горькая правда.
Любовник княгини, обаятельный Леон, втирается к русским в доверие и окончательно деморализует их. Из Советсткой России на помощь "слабакам" высылается супермощное оружие - несгибаемая Нина Якушова. И вот тут становится окончательно ясно, почему знаменитая "милая легкомысленная комедия" Любича отсутствует в Советском кинословаре как факт и почему фильм был запрещен в СССР к показу. Картина-то при всей своей внешней простоте оказывается вовсе не простой. И повествует она о вещах более чем серьёзных: о том, можно ли превратить живого человека в бездушную машину, выдающую заученные лозунги по любому поводу, о том, что важнее: частная жизнь или "счастье трудового (или любого другого) народа". Те, кто знаком с работами гражданки Коллонтай и гендерными идеалами того времени получат отдельное удовольствие от Греты Гарбо в роли красного комиссара. Великая, превосходная, восхитительная - выбирайте любой эпитет, а я пошла качать "Двуликую женщину".

По периметру сцены - люди в белом. Классические музыканты в париках и камзолах и балерина в пачке. Действие начнётся, и музыканты станут извлекать из инструментов звуки, весьма отдалённо напоминающие музыку. Балерина завращается, и выглядеть это будет комично и ужасно, ибо ноги у неё совсем не худенькие, а бюст и вовсе впечатляющий. Старое искусство отжило, оно выглядит, как пародия само на себя, на смену ему спешит новое - то, что разыграют три фигуры в чёрном, юноша и две девушки. Впрочем, на одной из барышень чёрное сочетается с ярко красным - и история, действительно, выйдет кровавой.
Итак, в подвале одного старого дома брат и две сестры разыгрывают убийство родителей. Воображают они это, вспоминают или отправляют предков к праотцам на самом деле, мы так до конца спектакля и не узнаем. Разницы между жизнью и искусством нет, понять, где кончается одно и начинается другое невозможно, хотя перед нами и предельно условный театр. Итак, вечная тема отцов и детей, старого, консервативного, настойчиво диктующего свои порядки,  и молодого, метущегося и пребывающего в сомнениях. Собственно, путей только три: смириться и быть благодарным, "состариться" до времени, как это делает первая сестра, бежать и попытаться создать что-то новое где-то вдалеке, как мечтает вторая, или бунтовать, уничтожить старое на корню, поскольку пока оно живо, ничто новое просто не может взойти - это позиция брата.
Радикальное, как это часто бывает, побеждает: родители убиты. Поскольку перед нами настоящая драма идей, на поверхность вытаскивается потаённое, то, о чём говорить не слишком принято (но что вполне можно встретить у любителя тёмных сторон человеческой натуры Достоевского). Дети и родители ненавидят друг друга. Ненавидят часто гораздо сильнее, чем любят. Оно и неудивительно: дети мешают родителям веселиться, отнимают время и силы, портят любимые вещи, напоминают о том, что родители стареют. Дети не слушаются, спорят, ведут себя не так, как хотелось бы родителям, не испытывают должного почтения и благодарности. Детям тоже есть, что предъявить: родители стесняют их свободу, донимают поучениями, наказывают, запрещают всё самое приятное, в конце концов, они просто глупы, их взгляды старомодны, а сами они лицемеры.
Противостоять этой волне ненависти может только любовь. Но любви-то мы как раз не видим. Отгадка ждёт нас во втором действии: дети не любят родителей, потому что родители не дали им ни тепла, ни заботы. Вступая в брак, они преследовали личные интересы, а дети им и вовсе не были нужны. "Скажи, что ненавидишь меня", - требует мать от отца. И ему нечего возразить. Он ненавидит её, ненавидит свою жизнь, а виной всему страх: страх быть не таким, как все, жить своей жизнью, страх, который он пытается вдолбить по наследству своим детям. Что ж, дети напуганы, и сын убивает родителей не только их ненависти, но и из страха: страха стать таким же, как они. Впрочем, всё это действо можно воспринимать метафорически: для того, чтобы вырасти, нужно "убить" родителей в себе, принять на себя личную ответственность за свои поступки и за свою жизнь, стать собой, а не ребёнком своих родителей.
Неслучайно в конце, когда страсти немного улягутся, и юноша воскликнет: "Хотя бы немного любви", всё преобразится. Музыканты снимут свои парики и камзолы,  балерина окажется лёгкой и почти воздушной, из-под смычков польётся настоящая музыка и даже фраза второй сестры: "Теперь моя очередь", - не прозвучит угрожающе. Всё-таки она собиралась строить новый мир без применения насилия.

Клуб "Динамо" я не люблю с детства. А всё потому, что за него болел мой папенька. Несколько лет назад пришлось начать борьбу со стереотипами: мы решили сходить на женский баскетбол, а за "Динамо" тогда играла великолепная Наталья Засульская. Позже к ней присоединилась не менее великолепная Елена Баранова, так и вышло, что на три года арена на Лавочкина стала прям-таки домом родным. Потом "Динамо" в очередной раз развалилось, "Самара" переименовалась в ЦСКА и переехала в Москву, и всё вернулось на круги своя - "Динамо" мы изредка видели по телевизору и особо нежных чувств к нему не питали.
Возродить почившие в бозе чувства взялся женский волейбольный клуб "Динамо". Я вообще-то за клубным волейболом слежу не очень, потому как за обилием зимних спортивных событий просто не успеваю, но особых сомнений в том, что в финале будут играть "Динамо" и "Заречье", не испытывала. Куски из нескольких матчей финальной серии мы посмотрели благодаря каналу 7тв (т.е. канал-то их показывал целиком, это мы такие ленивые). Глядя на парящих над площадкой Гамову и Годину, мы занудно причитали: "Как же так, опять на волейбол не сходили, а ведь весь год собирались". Но когда дело дошло до пятого (!) матча, мы не выдержали. Это надо было видеть живьём!
По дороге к "Дружбе" мы пообщались с разговорчивыми болельщиками "Заречья", которым сообщили, что, конечно, поболели бы за Любу Соколову, если бы в "Динамо" не был столь роскошный состав. В качестве ответной любезности, они заявили, что "Джиоли - это наше всё". Джиоли вчера и вправду была хороша, но кто был плох?
Как ни крути, а это был волейбол высочайшего качества: с хитрыми подачами, скрытыми передачами и неожиданными скидками (браво, Кириллова!), надёжной игрой в защите и острой атакой. Единственное слабое звено "Динамо" (а разве не то же самое во всём российском волейболе?) - это либеро. Но даже либеро смотрелись не так ужасно, как в последних матчах сборной, которые мы видели. Так что "Вы хотели праздника? Вы его получили!" В первом сете игра шла очко в очко, небольшие отрывы одной из команд тут же ликвидировались удачными действиями соперниц. Но в финале партии "Динамо" прибавило и легко (по крайней мере, так это выглядело со стороны) выиграло. Во втором сете шла та же "грызня", но теперь она уже продолжалась до самого конца, пару раз уже "Заречье" отрывалось на приличное расстояние, но "Динамо" сдюжило (второй раз здорово помогли Година и Матиенко) и таки дожало Любу и Ко. А потом "Динамо" встало. Это было вполне закономерно: лидеры подсели и стали ошибаться, - и, честно говоря, проигранный сет целиком на совести тренера. Имея такую скамейку играть по существу стартовым составом - роскошь непозволительная.
Подруга стала нервно ёрзать и бурчать: "Они уже два раза проиграли, ведя 2:0. Неужели опять?" Собственные малоцензурные выражения не буду даже приводить. Но в четвёртом сете завелась Джиоли, выравняла игру Сафронова, пару важных мячей выиграла Гамова, встряхнулась Кириллова - и всё вернулось на круги своя.
Потом было шампанское, братание с болельщиками, цветы, автографы, дети на плечах счастливых мам, объятья с родственниками и друзьями. В общем, самое неформальное празднование победы, к которой "Динамо" шло так долго. Ура, дорогие товарищи! Теперь можно было спокойно отправляться в музей:)
P.S.  А не хочет ли канал 7тв показать все матчи финальной серии ещё раз? Мы готовы посмотреть их целиком!

Я против того, чтобы судить какую-то категорию людей огулом. Я за то, чтобы каждого отдельного человека судить отдельно по совершенным им лично делам (Владимир Войнович. Деревянное яблоко свободы)

Для человека мелкого и мелочного нет большей радости, чем прищучить ближнего своего. Особенно, если этот ближний "крупная рыба". Вот и бывший страховой агент, нынешний майор спеслужб Арнольд - представитель доблестной американской армии - отрывается по полной. Ведь ему поручили доказать вину знаменитого дирижёра Фуртванглера, который (надо же!) остался в гитлеровской Германии, дирижировал Берлинским Филармоническим, а как-то даже пожал руку самому фюреру. Это, безусловно, преступление. Шостаковича, по такой логике, надо было предать анафеме (кстати, желающие находятся), вернувшегося Прокофьева запретить к исполнению, а книги всех литераторов во главе с Пастернаком собрать и сжечь. Ведь жили, проклятые, при тоталитаризме и были в некотором смысле его лицом. Впрочем, меньше всего Арнольда интересует "что есть истина". Он верит в виновность Фуртванглера изначально, и нет силы, которая способна была бы его переубедить. Свою личную маленькую подлость он прикрывает красивыми словами о павших и жертвах, и пользуется для доказательства абсолютно теми же методами, что фашисты (разве что без применения грубой физической силы, американцы же в этом споре - силы добра): шантажом, запугиванием, подлогом.
А может быть у Арнольда нет никаких личных интересов? Может, он не хочет выслужиться? Не наслаждается, унижая другого? Может, он и вправду верит, что творит благое дело? Ровно так же, как верили совсем недавно другие люди в другой форме, но всё в том же Берлине. Может он просто не думает, а тупо выполняет приказы и хавает пропаганду: "Вы не должны относиться к поверженному противнику, как к человеку"? Но разве фашисты, которых он теперь так рьяно клеймит, не занимались тем же?
Показателен диалог Арнольда с его молодым помощником. "Как ты можешь оправдывать его, - клокочет от пламенного гнева майор, - Разве ты не еврей?" "Да, я еврей, - отвечает молоденький лейтенант. - Но прежде всего я человек". Попытка заменить частное общим, подменить индивидуальность ярлыком - "еврей", "коллаборационист", "фашист" - неизбежно приводит к ошибкам. Не бывает никакого "все", есть только конкретные судьбы.
О своей конкретной судьбе и пытается рассказать Фуртванглер. Он объясняет логику своего поведения, краеугольный камень которой прост и понятен: "Я немец, почему я должен уезжать из своей страны?" Ни в этом ли величайшая доблесть - быть со своей Родиной в не лучший её час? Ведь далеко не все в Германии были фашистами (как и в России, к счастью, не все были коммунистами), и все эти люди тоже нуждались в "высоком", подозреваю, гораздо сильнее, чем нацистские вожди. Он мог уехать, они - нет. Конечно, Фуртванглер не был героем и, возможно, помыслы его были не столь высоки. Но он служил музыке и помогал ближним своим - разве этого не достаточно?

Собака наша с самого детства питает загадочную страсть к поеданию травы. С её рационом питания и образом жизни это никак не связано. По этому поводу каждую весну мы не только организуем выпас зубастой твари, но и выслушиваем самые разнообразные комментарии от совершенно незнакомых людей:

1. Ой, даже собака чистится, надо бы и мне заняться
2. Смотри какая лысая, наверно, витаминов не хватает
3. Похоже, это не маленькая собачка, а маленькая коровка
4. Если каждая шавка будет жрать траву, скоро у нас вообще травы не останется
5. А почему у неё слюни, она что, бешеная?
6. Наверное, её дома не кормят
7. Муся, пойдём отсюда, а то ты на неё насмотришься и тоже будешь так делать
8. Это она отравилась, а теперь лечится
9. И как в неё столько влезает?!
10. Не мешай собаке, она тебя укусит!

Недаром наш народ славится своей сообразительностью и любовью к животным.

Рим (Италия)
Четвертьфинал
Азаренко (Белоруссия, 6) - Канепи (Эстония, 16) - 7:6 (7:5), 6:3

Люблю я красотку Канепи,
Свободной Эстонии дочь.
Пусть щурится Кая без кепи
И сделать двойную непрочь.

Пускай она редко рискует,
Пускай не ловка, не быстра,
И всякий её критикует
(Кричат лишь эстонцы "Ура!")

Пускай она бурно потеет,
Молчит и не хочет орать...
Кого ещё Вика сумеет
С подобной игрой обыграть?

(Для тех, кто не знает - на фото Вика Азаренка, любоваться в собственном журнале на Канепи отказываюсь)

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о том, что бы приготовить нового и интересного, ты одна мне поддержка и опора, старая добрая книга о венгерской кухне!
Паприкаш, как следует из названия, это блюдо с паприкой. В качестве основы могут выступать баранина, телятина или курятина. Поскольку полкурицы весело булькало у меня на плите (в кастрюле с бульоном), из второй половины я решила приготовить этот самый паприкаш.
Для самого простого паприкаша помимо курицы и паприки вам понадобится репчатый лук (из расчёта 1 луковица на 2 порции), сало и сметана.
Курица делится на порционные куски (понятное дело, порция - это то, что вы можете съесть за раз, то есть очень маленькими они не будут:)). Лук мелко рубится и жарится на сале. Поскольку в нашем доме сала отродясь не водилось, пришлость применить маленькую хитрость: лук обжарить на самом заурядном подсолнечном масле, а в конце жарки добавить пару кусков венгерского бекона - вкусовой эффект даже лучше, а для желудка полегче. В получившуюся смесь засыпается паприка (подразумевается красный порошок, но если вы очень любите свежий перец - тоже не возбраняется, только перец лучше добавить пораньше, чтоб он успел подрумяниться и не давал горечи). Точного количества паприки никто не знает (как в таких случаях говорят "по вкусу"), но подразумевается, что её должно быть много, всё-таки это паприкаш:) Солим курицу, слегка обжариваем в полученной смеси, добавляем бульон (или просто воду), заправляем сметаной (из расчёта 1 десертная ложка на порцию). Прикрываем крышкой, оставляем тушиться на полчаса.
Пару слов о дополнительных ингредиентах. В их роли выступают чеснок и помидоры. Я люблю и то, и другое, поэтому воспользовалась примечанием "можно также добавить". Мелкопорубленный (или раздавленный) чеснок добавляется в лук в конце жарки, а порезанные крупными кольцами помидоры - минут за 10 до готовности блюда. Что же касается муки, которую иногда кладут вместе со сметаной, я считаю, что она более уместна в мясном паприкаше.

Моя школьная учительница истории была хорошим человеком и ярким преподавателем. В то же время она была убеждённой коммунисткой. Стоит ли удивляться, что вся история в её трактовке была окрашена в чёрно-белые цвета. Бороться с этой монохромной картиной, прочно отпечатанной в мозгу, мне пришлось в течение долгих лет.
Великая Отечественная, понятное дело, была темой священной. Ни о каких Красной Капелле, Софи Шолль и прочих антифашистах или о противостоянии на Розенштрассе речь не шла. Да и о какой Розенштрассе могла идти речь, если о Холокосте не было сказано ни слова. Подозреваю, что ситуация в школе нынче не слишком изменилась, разве что в худшую сторону.
Узнав о Розенштрассе лет восемь назад, я была в настоящем шоке. История казалась абсолютно нереальной и больше всего напоминала средневековую легенду, повествующую о жёнах, добившихся разрешения вынести из осаждённого города самое дорогое. Если вы помните, они вынесли на плечах своих мужей. В 1943, когда фашисты цинично наплевали на ими же изданные законы и арестовали евреев, женатых на "истинных арийках", их отчаянные и отчаявшиеся жены устроили акции неповиновения и добились в конце концов того, что их близких выпустили. Это история и легла в основу фильма Маргарет фон Тротты.
Впрочем, история не только про это. В фильме две линии: одна разворачивается в военном Берлине, другая - пятьдесят с лишним лет спустя, первая повествует о пианистке Лене Фишер, её муже, скрипаче Фабиане, и спасённой Леной девочке Руфи, вторая - о выросшей и даже постаревшей Руфи и её дочери Ханне. Дело в том, что Руфь только что похоронила мужа и словно обезумела. Она заявила, что дочь её не выйдет замуж за своего жениха-никарагуанца, или та ей больше не дочь. Что оставалось Ханне? Либо сделать маме ручкой, либо разобраться в загадочном материнском поведении, тем более во время шивы выясняется, что у матери есть двоюродная сестра, и эта сестра рассказывает Ханне о Лене Фишер. И Ханна едет в Берлин.
Тротта затрагивает чертовски много всяких проблем, коснусь лишь главной: как часто родители, а иногда и просто случайные взрослые считают, что лучше знают, что нужно детям. Высокопоставленный ленин папенька пытается подкупить зятя и втихоря предлагает ему деньги для отъезда в Англию, лишь бы тот развёлся с его дочерью (а дочери к тому моменту уже перевалило за тридцать!), латиноамериканец чуть не становится жертвой крутого нрава будущей тёщи, а всё потому, что когда-то собственная тётя разлучила её с приёмной матерью. Та детская обида жива до сих пор, тем более, что вторая потеря часто воспринимается ещё острее, чем первая. Руфь предпочитает забыть, что Лена спасала её в течение нескольких лет, но помнить, что та "предала" её. Хотя Лену никто не спрашивал - её поставили перед фактом, так же, как одиннадцатилетнего ребёнка, чьё мнение никого не интересовало. В результате многолетняя невысказанная обида (подкреплённая обидой на отца-арийца, который предпочёл развестись с матерью Руфи и обречь её тем самым на верную смерть) трансформировалась в убеждённость, что верить можно только "своим". Неразрывный порочный круг: когда-то диктовали ей, теперь она пытается диктовать собственной дочери. И пока обида не будет изжита, порочный круг не порвётся.

Присутствовать при чужой трагедии сложно, мучительно, почти невыносимо. Особенно, когда она случается с близкими тебе людьми. Ощущение собственного бессилия и неуместности подавляет. Но сбежать от этого, спрятаться и скрыться невозможно. Быть рядом, сопереживать - единственный выход.
Трагедия всегда связана с невозможностью. С невозможностью принять то, с чем необходимо хотя бы смириться, чтобы жить дальше. В этом собственно отличие от античности (должно же человечество хоть чему-то учиться со временем) - в возможности пережить. Принять тот факт, что смерть существует, что тебя могут не любить, несмотря на все твои многочисленные достоинства, что из-за чьей-то лени, глупости и бездушия рушатся твои сокровенные мечты, в которые вложена вся душа и на реализацию которых положены колоссальные усилия.
Собственно, трагедия не в самих событиях, а в способности человека испытывать запредельные чувства. Трагедия, переживаемая честно, без соплей и натужного пафоса, обнажает самую суть человека. Расхожую фразу "то, что не убивает нас, делает нас сильнее" по-настоящему понимают только те, кто пережил это состояние, близкое к смерти, кого "убивало".
Мнение, что смерть мужа и ребёнка для каждой женщины трагедия - расхожее обывательское представление. Как бы цинично это ни звучало, снять на основе данного события можно что угодно - от слезливой мелодрамы до боевика и комедии. Кесьлёвский снял "Три цвета: синий".
Ещё одно неновое утверждение гласит: Бог посылает нам только то, что мы в состоянии выдержать. Конечно, бывают исключения, но в целом это так. Жюли в фильме Кесьлёвского - удивительная. Добры и великодушны единицы, тех же, кто может оставаться добрым и великодушным в состоянии страшного кризиса и вовсе ускользающе мало. Впрочем, догадаться, что Жюли страдает, могут только те, кто умеет смотреть внимательно и интересоваться другими. Беседовать с остальными - то же самое, что разговаривать с выжившей из ума матерью. ("У тебя есть на что жить, дитя моё? Это главное, нельзя отказаться от всего"). Понимания и сочувствия ровно столько же. Жюли независима во мнениях и поступках, ей чужды условности (- Она проститутка! - Меня это не касается). "Ты не из тех, кого обманывают или бросают", - замечает её неожиданная подруга. На самом деле, обманывают и бросают даже таких, другое дело, что Жюли никогда не будет одна. Потому что она из тех, кто открывает дверь, даже если очень страшно. Из тех, кто замечает порез на лице случайного знакомого. Из тех, кто умеет принимать решения и брать на себя ответственность. Такими людьми всегда движет любовь, и неважно, любовь это к конкретным людям или "абстрактной" музыке.

Я бесконечно сочувствую своей подруге: её босс - человек настроения. С женщинами-начальницами это случается сплошь и рядом. Обычные женщины тоже временами срываются, но начальницы страдают этим поголовно. В своё время с этим столкнулась и я: моё начальство, женщина умная, обаятельная и интеллигентная превращалась в настоящую фурию, стоило какому-нибудь вышестоящему идиоту "накрутить" её. Самое отвратительное, что эти скачки настроения непосредственно сказываются на работе. Белое превращается в чёрное, всякая объективность исчезает и, честно говоря, нужно обладать изрядной выдержкой или изрядным пофигизмом, чтобы выслушивать глупые и огульные обвинения. В рузультате, как бы хорошо ты не относилась к человеку изначально, ты теряешь к нему всякое уважение.
Поэтому я бесконечно ценю нашего домашнего дантиста: будучи дамой темпераментной и нравной, она умудряется не переносить собственное настроение на качество работы. Как бы мадам ни бурчали и ни куксились (к счастью, это случается нечасто), я могу быть уверена, что все мои зубы на месте и находятся в лучшем из возможных состоянии.
Валерия Гергиева мы наблюдали неоднократно как в дни его триумфов, так и в не самые удачные дни. Я не знаю ни одного другого дирижёра, у которого качество игры оркестра так бы зависило от его собственного состояния. Идя на гергиевский концерт, всегда рискуешь и думаешь, как карта ляжет сегодня?
Вчера был самый странный концерт из всех возможных. Собственно, мы пришли послушать Бартока и "Синюю бороду": подруга моя давно мечтала это сделать. Послушали. Я не большая поклонница Мариинского оркестра, хотя знаю, что он может играть очень хорошо. Но для очень хорошо ему нужно прыгнуть выше головы, а это, похоже, случается нечасто. В остальное время он играет очень средне: правильно, без явной лажи (за исключением духовых), но до невозможности скучно. Вот так Бартока и сыграли. "Замок герцога Синяя Борода" - произведение сложное и красивое. Сложность была хорошо слышна - оркестр мучился, от красоты почти ничего не осталось. Солист общей картины не портил, он был не слишком выразителен, но, крайней мере, обладал вполне приемлемым голосом, солистка была по- настоящему отвратительна. Временами она повизгивала (меццо!), временами совершенно терялась за оркестром, временами выпячивала себя так, что казалось, партия её намного больше, чем у партнёра. Сам господин Гергиев находился в каком-то непонятном настроении: он не скакал и не метался, как бывает в худшие дни, но и не был собран и точен в малейших деталях, как бывает всё реже. Всё было правильно, внешне эффектно, но абсолютно пусто.
Я отношусь к Бартоку с большим пиететом. Первый концерт, который три года назад играл Ефим Бронфман вместе всё с тем же Мариинским оркестром произвёл на меня сильнейшее впечатление. Мне очень понравилась скрипичная соната, которую исполняли Гидон Кремер с Олегом Майзенбергом (подругу мою она привела в полный восторг). Я ничего не имею против второго скрипичного концерта Бартока, причём не только в записи Виктории Мулловой с Эсой-Пеккой Салоненом, но и в трактовке Елены Ревич с "Новой Россией". Если бы я слышала Бартока вчера первый раз, я бы его точно не полюбила.
Во втором отделении обещали концерт Шостаковича. Я слышала его неделю назад в записи Вадика Репина, потом послушала Викторию Муллову. Я допускаю, что Мариинский существенно лучше лилльского оркестра, с которым записывался Вадик, но после занудного первого отделения убеждаться в этом не захотелось.
Утешением нам служило то, что сорок минут, на которые по дурной пасхальной традиции задержался концерт, мы общались с милейшими немцами и австрийцами, встреченными нами в филармонии. Это было во всех отношениях приятнее и интереснее, чем звуки музыки.

- Я всё-таки не понял, а зачем вы ходите на фотовыставки? - огорошил нас как-то приятель.
Вопрос был тем более неожиданен, что мы только что вместе с ним посмотрели целую кучу замечательных фотографий Брассая, восхитились, посмеялись и подробно обсудили собственные впечатления и ассоциации.
До меня всё как-то не доходит, что для человека, у которого изначально нет потребности обращаться к искусству (или который к этому не приучен) "столкновение" с ним бывает изматывающим и мучительным.
Приблизительно такое же чувство растерянности (и обиды) я испытывала, когда ещё одна неофитка, серьёзно увлёкшаяся фотографией, захотела с нашей помощью приобщиться к "великим". И мы пошли на Нан Голдин. Как-то мы не учли, что девушка - известная моралистка, и содержание фотографий может оказаться для неё настоящим шоком. Мне-то, по наивности, казалось, что ошеломляющая степень искренности, присущая Голдин, не может оставить равнодушной. Она и не оставила, только барышне было так нехорошо, что воспринять хотя бы форму она уже была не в состоянии.
Так что вчера мы отправились на крошечную выставку Марка Рибу без всяких друзей и знакомых. Слегка поблуждав за задворках Большой Садовой, мы таки обнаружили яркую жёлтую дверь с надписью Fine Art и саму крохотную галерейку. Буквально один зал, два десятка фотографий. При этом - путешествие по всему свету - Европа, Азия, Африка, Америка. Репортажная съёмка и размытые поэтические пейзажи, жанровые сценки и, конечно, знаменитый Танцующий маляр. Всё, чем так славна французская фотошкола и сам Рибу, классик из классиков.
Полчаса чистого удовольствия.

- Даже не уговаривай, не буду я смотреть фильм с Тилем Швайгером, - заявила подруга. - Это же юмор в стиле "Муравьёв в штанах", сам он похож на Брэда Питта (а это не комплимент), и вообще мне хватило "Куда звонить в случае пожара".
- Зато он есть в нашей чудесной немецкой книге фотопортретов.
- Всёго одна маленькая фотография! Этого недостаточно!
- Неужели ты не посмотришь фильм про баскетбол?
- Я и сам баскетбол в этом году почти не смотрю!
- Ладно, последний аргумент: там играет Александра Мария Лара.
Так мы посмотрели "Wo ist Fred?", переведённый на русский как "На колёсах". Вот он типичный образчик немецкой "массовой" комедии: брутальный и не всегда политкорректный юмор, куча гэгов вроде путешествия на инвалидном кресле по крутой лестнице, слегка карикатурные, но при этом вполне живые и даже обаятельные персонажи, абсолютно предсказуемый, но от этого не менее симпатичный финал. Интрига проста донельзя: Фред влюблён в дочуру босса, у дочуры сын от первого брака - маленький жирный ублюдок, помешанный на берлинской "Альбе". Чтобы угодить маменькиному сыночку, Фред должен достать баскетбольный мяч с автографом ведущего игрока, а дабы его достать вынужден прикидываться безногим и безмолвным инвалидом. Тиль Швайгер строит уморительные рожи, Александра Мария Лара, как обычно, мила и очаровательна, а Юрген Фогель очень хорош в роли предприимчивого и слегка озабоченного работяги. В общем, совершенно неожиданно мы получили порцию простого и незатейливого, но вполне вкусного юмора. Так что "Manner wie wir" (в русском переводе "Забойный футбол") спустя какое-то время сели смотреть со вполне радужными ожиданиями. И не обманулись.
Интрига всё так же незатейлива: любительская футбольная команда не выходит в региональную лигу якобы по ошибке вратаря. На самом деле, парень ни в чём не виноват, но на него спускают всех собак, особенно, когда выясняется, что он гей. Мама обескуражена, папа в ужасе, Эке ничего не остаётся, как уехать в Дортмунд и собрать футбольную гей-команду, чтобы обыграть бывших одноклубничков в очной схватке. Дальше всё как положено в подобных фильмах: поиск кандидатов, тренировки, неудачи, разброд и шатания в команде, происки конкурентов, снова тренировки... Естественно, параллельно со "спортивной" линией разворачивается и лирическая, только теперь на месте миловидной Лары не менее миловидный Дэвид Ротт:) Что меня удивляет больше всего: несмотря на обилие двусмысленных ситуаций и юмора ниже пояса фильм (как и предыдущий) не скатывается в пошлость. Он напоминает хороший немецкий обед: не слишком изысканный, но вкусный, сытный и разнообразный, именно такой, от которого не ожидаешь запредельных высот, но встаёшь из-за стола с чувством глубокого удовлетворения.

В стародавние времена, когда классической музыкой я не интересовалась и представить не могла, что когда-нибудь буду, было два имени, которые я таки знала. Они произносились с придыханием, поскольку речь шла о молодых талантах, почти гениях, одним словом, вундеркиндах - "Вадик" и "Женя". С тех пор кинды успели стать солидными взрослыми мужами, а один из них так и вовсе отцом семейства, но для меня они так и остались Женей и Вадиком.
Вадика я впервые услышала, когда он играл в Москве концерт Чайковского с башметовским оркестром. Несмотря на мою тогдашнюю нелюбовь к великому русскому композитору, скрипка меня поразила: в ней была та лёгкость, абсолютная летучесть, которую ни у кого, кроме как у великого Иегуди слышать не приходилось. Тогда я, разумеется, не знала, что двух замечательных музыкантов связывали тесные творческие связи, но Вадик навсегда остался для меня наследником Менухина по прямой.
Вчера мы слышали Репина четвёртый раз живьём. Все четыре концерта были абсолютно разными и впечатления от них остались тоже совершенно разные. Скажем, Брух с сэром Саймоном и берлинцами тронул до слёз, а Прокофьев с Гергиевым и Лондонским Симфоническим просвистел мимо. Но звук этой скрипки неизменно притягивает и завораживает, а сам Вадик никогда не разочаровывает.
Скрипичный концерт Сибелиуса очень красив, но сложен для восприятия. Во всяком случае, я его реально "услышала" раза с четвёртого. Реально - это когда все части собираются воедино, ничто не мешает и не отвлекает и с первых аккордов начинает потряхивать от силы и фееричности музыки, да так до последних тактов и не отпускает. Я очень люблю этот опус, и слушать его мне было легко. Соседям, которые вертелись, чесались и изнывали от скуки, могу только посочувствовать.
Вадик, как всегда был внимателен, деликатен и нежен в своей трактовке. В этом Сибелиусе было много драматизма (и лиризма тоже), но совсем не было трагедии. Трагедии у Репина я вообще ни разу не слышала, и его солнечный мягкий темперамент мне глубоко симпатичен. Оркестр я, по возможности, старалась не слушать.
Впрочем, Пятую симфонию Чайковского они сыграли куда лучше. И это притом, что скрипки повизгивали, духовые оглушали, и часто было слышно не только отдельные группы, но и просто отдельные инструменты (отнюдь не в сольных партиях). В общем, после первой части я вполне готова была уйти, тем более, что Пятую я слышала не раз и в гораздо более достойном исполнении (и ещё раз скажу: хорошая запись всегда лучше плохого концерта). Но тут у подруги случился инсайт. "Какая чудесная музыка!" - прошептала она. Если уж подруга моя начинает хвалить Петра Ильича - это случай исключительный. Тем более у нас продолжается обещанный год Чайковского (кто не в курсе, велкам - http://flying-cheetah.livejournal.com/14291.html). Так что мне оставалось только свернуться на своём кресле и скорбно замолчать.